Интервью: американец 17 лет фотографирует жизнь в Монголии

Сегодня

Интервью: американец 17 лет фотографирует жизнь в Монголии

Автор: перевод АРД

Фотограф Фредерик Лагранж влюбился в Монголию еще в детстве, задолго до того, как у него появилась возможность посетить эту страну.

Реклама

Очарованный рассказами своего деда о спасших его во время Второй мировой войны монгольских солдатах, Фредерик Лагранж решил побывать в Монголии. Примечательно, что путешествие Лагранжа в эту далекую страну совпало с началом его профессионального пути как фотографа.

Через семнадцать лет, совершив несчетное число поездок в Монголию, Лагранж наконец решился показать миру работу своей жизни. В перерывах между редакционными и коммерческими фотосессиями для таких изданий как Vanity Fair, The New Yorker, Louis Vuitton и GQ, он упаковывал свои сумки и инвестировал свое время и деньги в этот проект страсти. После почти двух десятилетий съемок он накопил огромное число фотографий и решился создать “Монголию” – издание, которое является настоящим произведением искусства. Книга широкоформатной фотографии отражает дух этой центральноазиатской страны, которая была еще мало исследованной посторонними в то время, когда Лагранж впервые посетил ее в 2001 году.

185 фотографий, вошедших в фотокнигу, рассказывают историю Монголии. Листая ее страницы, мы путешествуем вместе с Лагранжем во время его поездок. Мы видим лица, которые превращаются из незнакомцев в друзей, и пустынные пейзажи, которые меняются в зависимости от времени года. Любовно созданная, книга представляет собой невероятную силу.
 

— Вы заинтересовались фотографией, работая моделью. Что такого было в фотографии, что привлекло ваше внимание и подтолкнуло вас к карьере фотографа?

— К двадцати с небольшим я был моделью только три года, но у меня была возможность поработать с некоторыми удивительными фотографами, которые позволили мне понять мир фотографии и оказали большое влияние на меня на раннем этапе. Меня привлекла возможность быть творческим фотографом и при этом зарабатывать на жизнь.

 

Я проводил время с фотографами и вне съемочной площадки, например с Марио Тестино, и в первых рядах наблюдал, как фотографы продвигаются в жизни и работе, их невероятное  любопытство, как они постоянно ищут новые идеи, интересуются людьми и так вдохновлены, казалось бы, незаметными и обычными фактами, умея потом превратить их в отличные фотографии. В то время я также изучал международное право и экономику и планировал работать на Организацию Объединенных Наций, но потерял вдохновение, мотивацию и интерес к этой области.

Все, к чему я мог стремиться, было в фотографии: быть творческим, путешествовать, быть самому себе боссом, быть независимым и, в конечном счете, зарабатывать на жизнь благодаря этому удивительному ремеслу. Все эти элементы сделали фотографию тем, что привлекло меня, дало мне огромную мотивацию и я был готов вкладывать туда свою энергию.

В то время я почти ничего не знал о фотографии и никогда не держал в руках профессиональную камеру — мне приходилось учиться абсолютно всему с нуля. Я решил переехать в Нью-Йорк, устроиться на полный рабочий день и искал работу помощника фотографа. Я начинал как третий помощник, затем мало-помалу узнавал больше о ремесле и технике и познакомился с большим количеством людей, занятых в этой отрасли. Я помогал в течение трех лет, а затем в 2000-2001 гг. я начал снимать сам. К 2002 году я уже был занят съемками для журналов.

— Что вдохновило Вас тправиться путешествовать по Монголии?

— Когда я был ребенком 7 или 8 лет, мой дед рассказывал мне истории о том, как он был военнопленным в немецком лагере во время Второй мировой войны. Он рассказал мне, как его спас батальон монгольских солдат, которые были частью Советской армии, сражавшейся на стороне союзников. Эти монгольские солдаты оказались в том месте, где был заключен мой дед.

Они напали на лагерь, преследовали немцев и спасли всех пленных. Он рассказывал мне, как все эти заключенные обнимали друг друга и праздновали все вместе. Я помню его смех и слезящиеся глаза, когда он рассказывал мне эту историю. В детстве я чувствовал, что это событие было важным в его жизни. Монгольские солдаты спасли его жизнь и, в конечном счете, и мою. С тех пор Монголия заняла особое место в моем сознании, хотя в детстве я даже точно не знал, где находится эта страна.

 

— Что заставляло Вас возвращаться в Монголию снова и снова?

— Я совершил свою первую поездку в Монголию в конце августа 2001 года. В то время там не было бурной жизни, страна не была такой популярной, как сегодня. Всего через 11 лет после того, как была снесена Берлинская стена, Монголия медленно пробуждалась от тех сонных десятилетий, проведенных под советским крылом, и медленно открывала для себя демократию и капитализм.

 

В столице царили беспорядок и хаос, особенно в правительстве, беспорядок и хаос были и в управлении страной. Я помню, что был очень заинтригован запустением, царящим в некоторых частях столицы. Типичная советская архитектура зданий обладала особым визуальным очарованием и была для меня, как западного человека, полной новинкой. Я смотрел и понимал, как политический режим может влиять на повседневную жизнь и психику людей. Это было захватывающе.

А потом я столкнулся с резким контрастом, отъехав от столицы на несколько километров. Монгольская сельская местность была полной противоположностью той линейной организации пространства и геометрии, которую Советы пытались навязать в городах. И это было таким облегчением после угнетающих городов. Оказавшись на необъятной равнине, я мог видеть на многие мили во всех направлениях. Все вокруг напоминало картину Ротко с тремя слоями: землей, покрытой травой, далекими горами и, наконец, голубым небом. Все эти элементы сделали Монголию поистине уникальным местом, ничего подобного я никогда не видел и не испытывал нигде в мире. И это довольно большая страна, в пять раз больше Великобритании. Я помню, что был очень взволнован перспективой путешествовать по всей стране и возможностью постепенно увидеть ее всю.

 

— Когда Вы поняли, что это станет чем-то большим, нежели просто фоторепортажем?

— Первая поездка, которую я совершил, была скорее “разведывательной”, я бы сказал. У меня было оправдание – фотографировать во время путешествия, что сделало мое время и расходы стоящими в моих глазах. Однако, оказавшись там, я быстро начал фотографировать больше, чем ожидал. Все, что я видел и встречал, было захватывающим. У меня был с собой рулон черной ткани, который я установил в традиционной юрте и таким образом добивался мягкого рассеянного света. такая обстановка была идеальной для съемки портретов.

В ту первую поездку я сделал серию портретов местных жителей, которых встретил, когда фотографировал пейзажи. На сегодняшний день некоторые из этих снимков по-прежнему являются одними из моих любимых. Вернувшись в Нью-Йорк, я обработал все свои километры снимков и показал результаты нескольким друзьям и арт-директорам. К моему удивлению, несколько журналов решили опубликовать мои фотографии, к тому же многие призвали меня продолжить эту работу и превратить проект в долгосрочный.

Только во время моей второй поездки зимой 2002 года я по-настоящему осознал тот потенциал, который скрывался в этой стране, огромный контраст между зимой и летом и изменением ландшафтов, наряду с трудностями съемки в экстремальные холода. Все эти вызовы сделали этот проект еще более интересным и привлекательным. Тогда я решил поработать над книгой.  

 

— Как изменились Ваши отношения со страной?

— За эти годы я научился разбираться и в стране, и в людях, которые там живут — узнал психологию людей, нашел подход к ним, понял их философию, их подход к жизни, что делать, чего не делать. Я многому научился, находясь рядом с этими кочевниками из Центральной Азии. Я чувствую себя очень комфортно среди местных жителей. Они приняли меня как своего. Мне даже дали монгольское имя Гурван Зуу.

Во время одной из моих самых ранних поездок в Монголию мой монгольский друг сказал мне: “Когда монголы путешествуют, они знают дату отъезда, но они никогда не знают, когда путешествие завершится”. Это  все, что мне нужно было знать. Это предложение дало мне истинное чувство жизни в данный момент, научило меня гибкости и нахождению в потоке. Чем больше я планировал и организовывал каждую поездку, рассчитывая на какое-то конкретное время, тем чаще никогда ничего не получалось. Планы всегда менялись неожиданно, в основном из-за экстремальных погодных условий.

Со временем я научился ломать свои жесткие западные рамки и ожидания и ослабил хватку, отпустил и принял поток событий, не желая контролировать происходящее и не планируя надолго вперед. И все в этом случае всегда получалось лучше, чем я планировал, позволяя мне быть в нужном месте в идеальное время и снимать некоторые мощные моменты. Это действительно дало мне большую уверенность, я научился доверять всему неожиданному и неизвестному, хотя раньше это вызвало бы у меня опасения и страх.

Это подарок, который мне преподнесла Монголия. Но самое главное, у меня здесь появились друзья, люди, которые были невероятно благосклонны ко мне на протяжении многих лет. Случайные незнакомцы, которые предложили мне свое гостеприимство. Я многому научился, путешествуя и работая в Монголии.

 

— Как изменилась Монголия за 17 лет?

— Столица, Улан-Батор, невероятно изменился, этот город стремится догнать некоторые из самых ярких городов в остальной части Центральной Азии. Эта эволюция впечатляет. Богатство, технологии, уровень развития – просто поразительно, как быстро монголы смогли изучить и догнать в этом плане другие страны за такое короткое время.

Например, в первые годы моего пребывания там было очень трудно найти курицу, яйца, фрукты и овощи, которые к тому же и стоили очень дорого. Поскольку большую часть года слишком холодно выращивать зелень или выращивать домашнюю птицу, все импортировалось из Китая и России. Сегодня супермаркеты в столице и большинстве крупных городов по всей стране заполнены любыми продуктами, можно найти все, что душе угодно.

— Какими были ваши отношения с самим монгольским народом?

— Особенно в первые годы у людей возникало много вопросов о том, что я здесь делаю, ведь я путешествовал в полном одиночестве. Они были заинтригованы, очень любопытны. Затем я снова посетил этих людей в последующих поездках, и мои отношения с некоторыми из них переросли в настоящую дружбу.

Монголы очень гостеприимны по своей природе, так как страна настолько обширна и изолирована, что люди должны заботиться друг о друге, чтобы выжить в сельской местности, особенно зимой. Их поведение и гостеприимство не ограничиваются только монголами, они так относятся абсолютно ко всем, включая иностранцев.

Монголы очень гордятся своей страной и тем, что они – монголы, поэтому моя книга о них и об их стране была встречена положительно. Я получил много писем от монголов со всего мира, проявивших интерес к моему книжному проекту и благодаривших меня за проделанную работу. Это был очень положительный отзыв.

— Есть ли какой-то интересный случай, связанный с местными жителями, которым Вы могли бы поделиться?

— Я думаю, что большинство напряженных моментов, которые я пережил в Монголии, были связаныс моим другом и гидом Энхдулом. Я познакомился с Энхдулом в 2005 году и с тех пор он был со мной во всех моих поездках. Мы пережили довольно напряженные моменты вместе. Один конкретный случай произошел на замерзшем озере в Северной Монголии—озере Хубсугул.

Во время зимы озеро покрывается толстым слоем льда, иногда толщиной до 6 футов. Лед достаточно прочный, чтобы выдержать вес автомобиля или грузовика. Мы ехали по озеру в феврале 2005 года, следуя за трейлером перед нами, когда внезапно грузовик начал проваливаться под лед. Все, кто был в автомобиле, закричали от ужаса. Мы выскочили из машины, водитель отъехал на безопасное расстояние. Пассажиры медленно и осторожно отошли на несколько сотен футов от грузовика.

Трое пассажиров грузовика выскочили и убежали. Мы очень испугались и очень волновались, треск льда был похож на раскаты грома. Даже наш местный водитель, привыкший ездить этим маршрутом зимой, не был уверен в качестве льда, но каким-то образом все еще сохранял хладнокровие, хотя я чувствовал, что он очень беспокоился. Позаботившись о пассажирах грузовика, мы решили вернуться в безопасное место на берегу.

Мы ехали к берегу так быстро, как могли. Одна шина лопнула и мы застряли на озере. У нас ушло полчаса на то, чтобы починить спущенное колесо, в течение этих тридцати минут мы все очень беспокоились из-за постоянно нарастающих громких звуков трескающегося льда вокруг. Это был действительно пугающий момент. Наконец, мы добрались до берега, почувствовали облегчение от мысли о том, что теперь находимся в безопасности. Но мы все были в холодном поту от мыслей, что лед под нами мог провалиться. 

Однажды Энкхдул сказал мне, что он живет вполне спокойно, и только при встречах со мной и во время наших совместных путешествий переживает подобные события. Оказывается, его жена всегда немного беспокоится, если мы отправляемся путешествовать вместе.

— Есть ли какие-то выдающиеся снимки, имеющие важное значение лично для Вас?

— Мне нравится фото "Два человека на льду", которое я снял в тот самый день на замерзшем озере во время описанного выше события. Мне также нравятся некоторые портреты, которые я снимал на белом и черном фоне. Это очень прямолинейные портреты, но процесс съемки портретов людей, которых никогда не фотографировали, был очень интересным и очень честным и открытым. Не было никакого притворства, что сделало весь процесс очень уникальным.

Источник: asiarussia.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *